Смерть на Кикладах. Сборник детективов №5 - Сергей Изуграфов

— А что говорит его жена? — поинтересовался генерал, нарушая тишину, повисшую в комнате, — Рената Альберти? Она-то знает, кто ее муж? Кстати, вы же допросили ее, насколько я понимаю. Что дали следствию ее показания?

— Почти ничего! — разочарованно вздохнув, ответил старший инспектор. — Мы проговорили с ней почти час, но сорок минут из него она прорыдала. Оказывается, они вообще женаты всего четырнадцать месяцев. Познакомились в Пьемонте на винодельне, где ее будущий муж трудился на сезонных работах. Сама Рената Альберти, с ее слов, из Пьемонта, ее семья владеет в Бароло двумя гектарами виноградников. Она сказала, что Винченце ей сразу приглянулся: скромный, молчаливый, спокойный и очень работящий. Как выяснилось, отличный специалист-винодел. Потом ее отец предложил Малаволье работу, а через полгода Винченце сделал ей предложение, — и свадьба. Все, что она знает о муже, что тот сицилиец из Марсалы, родственников нет…

— У сицилийца из Марсалы — и нет родственников? Хм… — удивленно хмыкнул Манн. — Первый раз такое слышу.

— Вот и я о том же! — встрепенулся старший инспектор. — Спроси любого сицилийца — у него родни, как у грека, — каждый второй! Я уверен, что Винченце выдавал себя за другого человека. Посудите сами: приехали с женой на греческий остров отдыхать, а из номера — со слов вашей управляющей — практически не выходили! Никаких осмотров достопримечательностей, никакого пляжного отдыха, проигнорировали и праздничный ужин, и концерт. Почему? Чем ему музыка не угодила? Уж на концерт-то они могли бы прийти? Это крайне подозрительно!

— Насколько мне известно, Малаволья чувствовал себя не лучшим образом, — заметил Смолев.

— Да, нам известно, что Малаволья жаловался на сердечное недомогание, — согласился старший инспектор. — Но его жена утверждает, что раньше у него никогда не болело сердце. Разве человек не должен был бы встревожиться и обратиться за медицинской помощью? Хотя бы за консультацией? Ведь ему нет еще и сорока!

— Хотите сказать, что он симулировал?

— Совершенно верно! Мне представляется, что Малаволья попросту выдумал свое недомогание, чтобы удалить жену, которая мешала ему обтяпывать его грязные делишки! Хотя, возможен и другой вариант… И те двое незнакомцев, о которых вы мне рассказали — это его помощники. Внешне они как раз очень напоминают сицилийцев. Мои сотрудники опросили всех продавцов на набережной. Обоих чужаков опознали продавщицы лотка с мороженым и работницы инфоцентра. По их показаниям, мужчины между собой говорили то на итальянском, то на очень странном диалекте, больше похожем почему-то на арабский. Они пробыли там недолго: взяли гостиничный каталог Наксоса и ушли. Но теперь-то мы хотя бы знаем, как их зовут!

— Какие-то имена назывались? — удивленно подался вперед генерал. — Вот тебе и раз! И вы молчите, старший инспектор?! Да с этого надо было начинать!

— Старшая работница туристического центра вспомнила, что один другого называл все время… Прошу прощения… Сейчас, одну минуту, господин генерал! — Старший инспектор быстро отлистал вперед несколько страниц в своем потрепанном блокноте. — Нашел, вот: «Биэджу». А другой к нему обращался «Компа» и «Ава». Это было так необычно, что девушка даже записала. Она учится на переводчика и собирает все незнакомые слова, всегда записывает их в тетрадку, чтобы лучше понимать туристов. Благодаря ее привычке мы теперь, возможно, знаем, как их зовут! Я уже передал данные всем постам, чтобы по этим именам велась дополнительная проверка! — Довольный своей, пусть небольшой пока, но удачей, старший инспектор даже немного расцвел и стал веселее обмахиваться своим большим платком, больше похожим на средних размеров наволочку.

— Что скажут лингвисты? — задал вопрос генерал и в ожидании ответа развернулся к Смолеву.

— Сицилийцы, скорее всего, — подумав, согласился Алекс. — Их диалект действительно похож немного на арабский. Сицилийский — продукт смешения большого количества культур на острове. Базой его является латынь, отдельные слова имеют арабское происхождение, много слов, позаимствованных из испанского… Поэтому-то Бэрроу и не мог никак определиться, кто перед ним: итальянцы или испанцы, когда они при нем говорили между собой на сицилийском диалекте. Только это не имена, старший инспектор… Простите, но вынужден вас разочаровать. Насколько я помню, на сицилийском диалекте «биэджу» означает «красавчик». А «компа» — что-то вроде «братан» или даже «бро». Это просто дружеские обращения. В сочетании с «ава» будет «пошли, братан!» или «давай, красавчик, шевелись!». К сожалению, нам это не очень поможет в их розыске.

Старший инспектор заметно погрустнел и начал нервно листать блокнот. Через минуту он произнес:

— Но ведь они все-таки сицилийцы! Ну хоть это-то мы доказали! Вы и сами это подтверждаете. Малаволья — тоже сицилиец. Очевидно, что они были в сговоре с самого начала!

— Изложите подробно свою версию событий, старший инспектор, — благосклонно кивнул Манн, наблюдая за разгорячившимся старшим инспектором. Генерал был серьезен, лишь в уголках его глаз таилась легкая добродушная усмешка. — Давайте с самого начала: зачем они, по-вашему, прибыли на остров, их мотивы, последовательность действий преступников и картина преступления. Слушаем вас внимательно.

Смолев, сидевший напротив старшего инспектора, лишь хмуро кивнул, не проронив ни слова. Он хотел было добавить, что далек от того, чтобы обвинять людей в преступном сговоре исключительно по национальному признаку, но промолчал. Пусть старший инспектор выговорится.

— Я считаю, — выдержав паузу и торжественно оглядев присутствующих, произнес Антонидис, — что мы имеем дело с сицилийской мафией! Это Коза Ностра! Очевидно, что Малаволья был за главаря в этой группе из четырех человек.

— Четырех? — отреагировал Смолев, обменявшись взглядом с Манном.

— Понимаю ваше удивление, Алекс, — удовлетворенно кивнул старший инспектор. — Но я пока включил в эту группу и жену Малавольи. Не исключено, что она находится в сговоре со своим, так называемым, супругом и выполняет в этой преступной группе какие-то свои, пока неясные нам, задачи.

— Почему вы так решили? — спросил генерал. — Поясните.

— Она тоже ни разу не появилась в общественном месте, прибыв на остров, — бросился загибать пальцы старший инспектор. — Получается, что она, как и пропавший, тоже не хотела, чтобы ее узнали. Это раз! О «недомогании» мужа мы знаем только с ее слов: ведь к врачу они ни разу не обратились, как и на ресепшн за лекарством! Своего лекарства у них быть не могло, ведь эти боли — со слов жены пропавшего — заявили о себе впервые на острове. Это два! Все это звучит очень странно и неубедительно, согласитесь, господа! Выходит, что его болезнь может быть просто выдумкой от начала до конца.

— Возможно, возможно, — задумчиво отреагировал Манн. — Продолжайте!

— После того, как Малаволья совершил преступление вместе со своими подельниками, он бежал, а она, Рената Альберти, осталась. Почему? Думаю, что она должна